Это было в 1938 году.

Сюда бывший инженер-путеец
прибыл уже как прослав­ленный герой Гражданской войны, «владыка тайги», был
даже принят в партию, обеспечен материальными благами по нор­мам высшего
комсостава. Но — не более. Должности, кото­рые он занимал все последующие годы,
носили хотя и звон­кий, но какой-то пестрый опереточный характер. Несколько лет
он командовал в Осоавиахиме (военно-просветительский союз того времени). Потом
вдруг стал секретарем парткома ВГИКа (Института кинематографии). Ведал
автомобильным спортом в стране — и на этой почве был владельцем двух
автомобилей марки «Форд», что было неслыханным в те вре­мена. На этой же почве
он оказался комиссаром знаменитого в тридцатые годы автопробега первых
советских автомашин Москва — Каракумы, и портреты его замелькали в газетах и журналах.

И наконец, чтоб не
мелькал, был, разумеется, арестован НКВД. На этом яркая жизнь баловня Фортуны,
да и сама жизнь — оборвалась. Ему дали 10 лет и отправили во мглу Воркутинских
лагерей ГУЛАГа. Это было в 1938 году. А осе­нью 1942 года о нем вспомнили — и
добили: повторным при­говором «тройки» НКВД — по тем же материалам — Савиц­кий
был в лагере осужден к расстрелу и казнен.

За что? Зачем? Кому он
мешал? Ни на один из этих во­просов ответа в его деле не было. Ему вменялось,
что он, посещая иногда вечерами квартиру секретаря Московского горкома партии
Угланова, жившего этажом выше в престиж­ном доме «Красная звезда» на Беговой
улице, участвовал в кухонных посиделках, при которых выражались сомнения в
правильности поступков и решений вождя. Это и было назва­но антисоветским
заговором.

Угланов и все, кто по
вечерам пивал у него чаи, были рас­стреляны раньше Савицкого по приговору,
вынесенному на особом процессе. Копия приговора имелась в его деле. Ли­стая
дело, я пораженно заметил, что показания, в которых упоминались высказывания
Крупской и Марии Ульяновой (сестры Ленина) при этих чаепитиях, были — в отличие
от про­чих — напечатаны на машинке: копии шли в заведенные на них досье. До
поры до времени. Справедливости ради нужно отметить, что расстрел Савицкого в
1942 году не был резуль­татом индивидуальной акции, направленной против него
лич­но. На него было лишь распространено общее указание това­рища Сталина об
уничтожении в лагерях всех оставшихся в живых высших офицеров армии, которых он
не успел казнить в предвоенном своем безумии.