Эту копию прислал мне К.

В один из своих подходов
к столу, за которым на возвы­шении восседал суд, кто-то из нас, защитников,
тихо спросил Миронова:

—  Что вы так
гоните?

Столь же тихо он ответил:

—  Нам дано
ограниченное время.

—  Кем дано?

Он выразительно
промолчал. Можно было догадаться, что команда такого рода была вызвана
нараставшей волной протеста против комедии суда над диссидентами. С осужде­нием
процесса выступили Ассоциации писателей Швеции, Дании, Финляндии, свой протест
выразили столь крупные деятели культуры, как Стравинский, Пристли, Бертран Рас­сел,
Халдор Лакснесс, резкие передовицы были опубликова­ны в газетах «Таймс»,
«Гардиан» и даже в коммунистической «Морнинг Стар». Смелые люди внутри страны
обращались с коллективными петициями к Политбюро. Среди копий таких писем,
направлявшихся и адвокатам, у меня сохранилось резкое обращение, подписанное В.
Аксеновым, П. Антоколь- ским, В. Войновичем, Ф. Искандером,
В. Кавериным, Ю. Каза­ковым,
Н. Коржавиным, Н. Матвеевой,
К. Паустовским, М. Ро- щиным и многими другими известными писателями. Эту копию
прислал мне К. Г. Паустовский. Люди утрачивали страх. Это было тревожно и
опасно. Страх надо было поддержать, воз­обновить. Поэтому вопреки здравому
смыслу процесс, под­гоняемый глухим ворчанием сверху, продолжался.

В один из его дней
прокурор Г. Терехов с гордостью со­общил суду об очередном и очень
своевременном успехе «органов»: в аэропорту Шереметьево прямо у трапа самоле­та
был только вчера вечером арестован прилетевший из Па­рижа секретный агент НТС
Николас Брокс-Соколов. Он был обыскан. С него был снят нательный шпионский
пояс, на­битый враждебными листовками о нашем процессе — для распространения в
СССР, а также деньгами для финансо­вой поддержки подсудимых и их защиты.
Брокс-Соколов раскаялся и готов показать суду об этой акции заграничных хозяев
подсудимых. Его оснащение будет также представле­но суду.