Он извилист и запружен валунами.

Следователь детально
допросил их и проверил все, что можно было проверить. Виновных не было. Это был
несчаст­ный случай в его чистом виде. Дело прекратили. Постановле­ние
следователя было подробным и производило убедитель­ное впечатление, оно не
давало пищи для сомнений.

—  Вы с чем-то здесь
не согласны? — спросил я.

—  Они не нашли
тела. Оно не могло исчезнуть бесследно в таком ручье. Он извилист и запружен
валунами.

—  Но тело могло
быть выброшено на берег значительно ниже по течению, через пять-десять
километров.

—  Нет, его не
выбросило.

—  Почему вы так
думаете?

—  Мы не думаем — мы
знаем. Мы проверили. Вот акт.

Он достал из папки лист
школьной тетради «в клетку», и

я стал читать
поразительный документ, заверенный печатью поселкового Совета.

Эти двое, почти старики,
хотя тогда они наверное, еще не были стариками, эти привычные горожане, никогда
в своей жизни не ходившие в лес дальше, чем «по грибы», получив страшную весть,
собрали все свои скромные средства и от­правились за тысячи километров, туда,
откуда почему-то не вернулся их мальчик. В далеком таежном поселке они нашли
проводника, который был нужен им еще и как свидетель, взвалили на непривычные
плечи груз и пошли в осеннюю тай­гу. По приметам они нашли место роковой
переправы и от­правились от нее вниз по течению. Они прошли около 80 ки­лометров
— и вернулись обратно по другому берегу. Можно было лишь догадываться, чего
стоил им этот поход. Они па­дали на осыпях и в буреломах, их жрал гнус, болели
растер­тые в кровь ноги. Но день за днем, неделя за неделей они шли, обшаривая
берега, в страхе и надежде найти то, что раньше было их сыном, или хоть
какой-нибудь знак того, что он дей­ствительно погиб в этом ручье. С закатом они
валились у ко­стра на подстилки из елового лапника и забывались тяже­лым,
зябким полусном, с рассветом все начиналось сначала.