Кроме того, это не положено.

Зампотех проявил интерес,
в полку имелась нехватка во­дителей танков. Повел меня в штаб, велел подождать,
сам пошел к полковнику. Потом вышел, развел руками:

—  Командир полка не
дал согласия. И рад бы, говорит, но контрразведка прицепится обязательно: как
могли случай­ного человека допустить к танку? Так что жаль, но не смогу тебя
взять.

Дали на кухне пшенной
каши. И на том спасибо. Пошел дальше.

На седьмой или восьмой
день такого режима я совсем отощал. Меня начало пошатывать на ходу, приходилось
ча­сто отдыхать. С севера все слышнее стало доноситься отда­ленное громыханье
фронта. Там люди усердно убивали друг друга с помощью различных остроумных
орудий. Мне нужно было спешить туда, но силы были на исходе и появилось со­мнение,
дойду ли.

В одной из станиц я
застал крупную часть. Люди разме­щались на постой, ревели, въезжая во дворы,
машины. Спро­сил, где найти особый отдел, зашел в дом. За столом, разло­жив
бумаги, сидел рыжий капитан. Я обратился к нему по форме, уточнив, что именно
он — контрразведка «Смерш».

—  Ну, я, — сказал
тот, — чего тебе?

—  Прошу меня арестовать,
товарищ капитан.

—  Какие основания?

—  Нахожусь в
прифронтовой полосе, в тылу армии, без оправдательных документов, вне части.
Являюсь подозритель­ным лицом, заслуживаю по меньшей мере тщательной про­верки.
Все основания — налицо.

Капитан отложил бумаги и
стал меня рассматривать. По­том сказал:

—  Хорошо, я тебя
арестую. Но кормить не буду. На до­вольствие не поставим. Так будешь сидеть.

—  Нет. Так я не
согласен. Кроме того, это не положено.

—  А! — радостно
вскинулся капитан и поднял палец, — я тебя сразу раскусил, у меня глаз
наметанный. Не согласен, так давай мотай отсюдова! Кру-у-у-гом!