Между тем, положение адвоката не

Между тем, положение
адвоката не столь просто, как сле­дует из лаконичного предписания закона. пока
секреты кли­ента касаются отношений, регулируемых Гражданским, Жи­лищным или
Семейным кодексами, требования адвокатской тайны никаких сомнений не вызывают.
Однако доверенные адвокату сведения могут быть связаны с совершенным тяж­ким
преступлением или с угрозой посягательства на жизнь, здоровье, безопасность,
имущество отдельных лиц или мно­жества людей, на безопасность государства,
общества — и тогда сохранение тайны полученных сведений вступает в противоречие
с моральным долгом гражданина и просто по­рядочного человека. (Имеется в виду
именно моральный — и никакой другой — долг, поскольку новым Уголовным кодексом
полностью отменена ответственность за недоносительство. Это, по моему мнению,
характеризует отношение законода­теля к «доносительству» вообще.)

публикаций, посвященных
коллизии между моральным долгом и требованиями профессиональной тайны, возникаю­щей
в подобных случаях, мне не удалось найти в специальной литературе. не исключаю,
что это вызвано тяжестью выбора: и совет умолчать, и совет сообщить будут равно
болезненны и дадут пищу для разгромной критики. поскольку, однако, тема эта
достаточно важна в адвокатской деятельности, сде­лаю попытку хотя бы
приблизиться к правильному ответу.

Итак: как должен адвокат
отнестись к сообщению клиен­та о совершении или подготовке им тяжкого
преступления, а также к просьбе о консультации по этому поводу?

Ходят слухи о неких
адвокатах, регулярно консультирую­щих руководителей преступных группировок по
правовым аспектам их «деятельности». не эта помощь, являющаяся по существу
уголовно наказуемым пособничеством, рассматри­вается здесь. Имеется в виду
добропорядочная адвокатская работа, в ходе которой адвокат узнает о
состоявшейся или готовящейся преступной акции клиента.