А на самом деле страшно

«Я не знаю, я боюсь, мне страшно. Я делаю
вид, что мне все равно,
бросит она меня или нет. А на самом деле страшно боюсь — ревную и мучаю ее и
себя. Го­споди, что мы делаем...» «Катастрофа неминуема» (те­традь № 5).

Св. Заболоцкий
показал суду:

«У Стаса были конфликты с
режиссером Симоно­вым. Жданько говорил: “В театре мне теперь не жить”. Его
собственная душа была в безысходном состоянии. В последнем разговоре по
телефону я предложил Стасу встретиться после моего возвращения из поездки, но
он ответил: “Нет, мы больше не увидимся”, — и бросил трубку. Этот разговор
произошел за день до случивше­гося. Стас так часто говорил, что пора умирать,
что этот случай произошел как должное» (л. 112 т. 6).

Показания этого свидетеля
резко противоречили версии обвинения об оптимистичности Жданько накануне
гибели. Они поэтому вызвали у прокурора раздражение. Выслушав их, прокурор
спросил свидетеля, не состоит ли он на учете у психиатра...
(см. протокол, л. 112 т. 6)

Заболоцкий — пожилой
человек, заслуженный деятель искусств РСФСР, лауреат премии Ленинского
комсомола, постановщик всех фильмов В. Шукшина. Личный выпад про­курора в его
адрес был глубоко неэтичен и заслуживал по­рицания со стороны судьи. Суд
смолчал — что характеризует атмосферу, в которой
слушалось дело.

Св. Роговой
показал на следствии:

«Во время съемок был
случай: меня вызвали участ­ники съемок, сказав, что Жданько буйствует на этаже.
Я пришел... и попытался ввести его в номер. При мне Жданько схватил нож со
стола, мне показалось, что он попытался перерезать вены. Я выхватил у него нож
и выкинул в окно. Почему Жданько пытался, как мне по­казалось, перерезать вены,
я не знаю. Возможно, у него была накладка в работе. На следующий день, когда я
рассказал Жданько, что он пытался сделать, то мне по­казалось, что он смущен» (
л. 40 т. 5).