Найдя в себе мужество при

Завершая этот анализ,
целиком построенный только на достоверных материалах дела, я прихожу к
следующему вы­воду: несмотря на почти полную внешнюю идентичность дей­ствий
Боброва и Дородных, в действиях Дородных отсутст­вует циничность, поражающая
нас в преступлении. Он не имел представления ни о культурном значении, ни о
стоимо­сти картин.

Возможна ли такая связь
между участниками одного пре­ступления? Да. Все мы верим жизненности
аналогичной пары из лучшего произведения советской сатирической литерату­ры:
племянник графини Келлер весьма напоминает другого родственника — сына
лейтенанта Шмидта, великого комби­натора Остапа Бендера. Несмотря на свои
блестящие спо­собности, Бендер не мог обойтись без помощи тупого и про­стоватого
Шуры Балаганова, который, однако, не понимал ни замыслов, ни размаха миллионной
авантюры Остапа.

Когда же Дородных понял?
На первом допросе у следова­теля, когда ему показали бумажку Боброва с записью
цен на полотна и разъяснили, «на что он руку поднимал».

И потрясенный Дородных
сразу превращается из объекта следствия в орудие следствия, помогая с этого
момента всем чем может выяснению истины.

Поведение Дородных в суде
убеждает, что он раскаялся и глубоко переживает свое преступление. Найдя в себе
му­жество при первом же допросе вырваться из-под влияния сильной личности
Боброва, Дородных не поддался этому влиянию даже при личном контакте с Бобровым
в зале суда, в отличие от Ермишина. Свое раскаяние и признание До­родных с
поникшей головой пронес через все дни процесса, оказав серьезную помощь
правосудию. Его поведение на следствии и в суде показывает, что он не конченый
для обще­ства человек.