Не хотелось думать о худшем.

Майор обратился ко мне:

—  Твой аппарат
четырех человек повезет? — Я подтвер­дил не колеблясь.

—  Тогда так, —
решил майор, — бери. Тем более нам с тобой нужно обсудить задачу. Но, (он
поднял палец), прежде моего мотоциклиста накорми. Он натощак, и голодным заби­рать
не дам. Вот так.

—  Время не терпит,
Захар Ильич! Ведь он не меньше по­лучаса лопать будет... Слушай, а может, я
своего водителя дам? У меня есть умелец.

—  Кто таков? —
спросил майор. Но тут же повернулся ко мне:

—  Впрочем, это тебе
решать: доверишь другому машину?

Я колебался. Потом
сказал:

—  Пусть покажет,
что он умеет. — Капитан крикнул куда- то в сторону:

—  Бурмистров!

От группы стоявших у
машин солдат отделился и бегом направился к нам небольшой крепыш сержант. Был
он светел волосом и лицом. Ничего иного в облике его я не запомнил. Подбежав и
выслушав капитана, он подтвердил, что с мото­циклом дело имел и водить может.
Что и продемонстрировал: толково завел, без рывка тронул, сделал несколько
манев­ров. Вопросительно поглядел на нас:

—  Ну как?

—  Пожалуй, — сказал
я, — только не гони.

Тут же были вызваны и
расселись в люльке и позади Бур­мистрова два пехотных разведчика с рацией и
один наш сол­дат, по карте была показана трасса предстоящего марша, и они,
покачиваясь на ухабах проселка, медленно скрылись за гребнем лощины.

Я поел на кухне. Я
покурил. Я поспал в холодке под кус­тами. Начало припекать. Прошло часа два,
когда мы — май­ор, капитан и я — почти одновременно поняли, что разведка не
возвращается слишком долго. Причины могли быть раз­ные, включая и поломку
мотоцикла. Не хотелось думать о худшем.