Недавно читаю в столичной газете

Недавно читаю в столичной
газете о подвиге капитана Флерова, командира первой на войне батареи «катюш». По­пав
в окружение под Ельней, Флеров геройски покончил с со­бой, нажав специальную
кнопку для подрыва орудия. Прояв­ленный Флеровым героизм неоспорим, но
обстоятельства гибели его были иными, поскольку никакой кнопки для само-
подрыва в «катюше» не было и быть не могло. Принцип самоубийства солдата не
закладывался в конструкцию ору­дия. Фантазия журналиста обернулась поклепом на
Красную Армию.

Было в «катюше»
устройство для подрыва, было! Но вы­глядело оно как заряд тола, к детонатору
которого был про­тянут обычный бикфордов шнур из кабины, от места коман­дира
орудия. В «бардачке» лежал неприкосновенный коробок спичек, и в критический
момент, при реальной угрозе захвата установки противником, командир обязан был
зажечь конец шнура и отбежать на безопасную дистанцию. Святая обязан­ность эта
была однажды роковым образом нарушена у меня на глазах.

Было это в
Секешфехерваре. Город с таким сложным на­званием, второй по величине в Венгрии,
важнейший маги­стральный узел, считался воротами Будапешта. Немцы обо­роняли
его ожесточенно, и город трижды переходил из рук в руки. В декабрьскую ночь
1944 года, когда наш дивизион пе­ребросили с другого участка фронта под стены
Секешфехер- вара, он представлял собой слоеный пирог, в котором взятые нами
кварталы чередовались с кварталами, еще удерживае­мыми противником. Нам
предстояло скрытно заночевать в поле близ города и по команде перед рассветом
совершить бросок в один из «наших» кварталов, чтобы обрушить на немцев
внезапный залп, поддержав ночную атаку.