Несмотря на колоссальную стоимость плевать!

На другой же день утром
Григорьев был уведомлен, что Ворошилов К. Е. приглашает его по-соседски на чай
к 16 ча­сам. Пропуск выписан.

Как рассказывал нам потом
Григорьев, маршал принял его по-домашнему, в вязаной кофте и тапочках, но в
брюках с лампасами. И действительно угощал чаем с вареньем. Вы­слушал
Григорьева внимательно и сказал, что колхозные дела, в общем, не по его части.
Но он тут кое с кем посовету­ется и не исключает, что письмо будет иметь
последствия. Для кого и какие, не уточнил.

Возникла пауза. Письмо с
неделю шуршало где-то в за­облачных сферах. Затем в Бибирево пришла черная
«Волга», и Григорьева доставили на Старую площадь, в Московский комитет партии,
провели по ковровым дорожкам в высокие областные кабинеты. Имели с ним беседу,
в ходе которой со­общили, что есть указание сверху укрепить колхоз помимо
персоны Григорьева еще и полномасштабной всесторонней поддержкой. Во исполнение
чего дается тебе, Григорьев, одна неделя на составление плана решительного и
карди­нального обустройства колхозного хозяйства. В помощь тебе выделяется
группа видных специалистов из Тимирязевской академии, которые уже извещены и
жаждут приступить к делу.

—  Главное — не
жмись, Иван Васильевич, и не думай ни минуты о средствах. Во-первых, у тебя их
нет ни шиша, а во- вторых, это наша забота, — сказали Григорьеву.

«Ничего себе кино, —
думал Григорьев на обратном пу­ти. — Уж не сон ли все это?»

Но это был не сон. Просто
где-то там, на самом верху, где посоветовался товарищ Ворошилов, было решено
организо­вать очередную петрушку в виде строительства социализма в одной
отдельно взятой деревне.

План с помощью профессуры
был сверстан точно в срок. Знающие дело люди объяснили, что наиболее выгодным
для колхоза делом было бы промышленное производство ранних овощей. Естественно,
при собственных тепловых и энерго­источниках. Несмотря на колоссальную
стоимость (плевать!), такое хозяйство рядом с потребительским рынком столицы сулило
скорые и баснословные доходы.