Но от этого не легче!

Предложение смертной
казни Палиеву было высказано прокурором хотя и вполне буднично, но за этой
будничностью угадывалась изрядная раздраженность. И подумалось: какую огромную
роль играет всего лишь поведение человека на суде для его судьбы, для исхода
дела!

Поскольку именно
привходящие обстоятельства сыграли роль центра тяжести в требовании прокурора,
нужно внима­тельно разобраться в том, на что он указал.

Итак, Палиев ранее судим.
Палиев уклонился от участия в защите Родины в годы войны. Он незаконно получил
воен­ную медаль и «кощунственно носил ее, желая покуражиться».

Он являлся организатором
преступлений в Москве и в Таджикистане. Он не выдал накопленных денежных сумм
для возмещения ущерба.

Он грубо, резко и
надменно держал себя с окружающи­ми, унижал их достоинство.

Уже по одним лишь
формальным причинам нельзя обо­сновывать приговор ссылками на эти
обстоятельства, посколь­ку они не включены в перечень отягчающих
ответственность по статье 39 Уголовного кодекса. Судимость же у Палиева имеет
30-летнюю давность, и, судя по назначенному тогда на­казанию, ничего
значительного за нею не стояло. Все осталь­ные факты законом к отягчающим не
отнесены.

Прокурор, правда, и не
предлагает именовать их «отяг­чающими», он просит «иметь их в виду» при оценке
лично­сти... Но от этого не легче!

Что касается существа
перечисленных фактов, то дело обстоит так. Палиев, по словам прокурора,
«заручившись ли­повой справкой, всю войну кочевал по Средней Азии». Но у суда
нет данных, что Палиев был здоров, что врачи и военко­мат незаконно освободили
его от службы.

Для получения военной
медали Палиев никакого подлога не совершал. Он, правда, воспользовался ошибкой
при со­ставлении списков и медаль получил, но носил ее всего лишь из мелкого
тщеславия, а не ради «кощунственного куража».