Ну что это за вранье!

Показания Дволадзе на
предварительном следствии о преступном кормлении Котенко носили какой-то
странно раз­мытый характер. Ведь все то, что он, по его словам, покупал там для
угощения Котенко, съел, во-первых, он сам, во-вторых, Рябухин с женой и,
наконец, Отари Гогишвили. Так где же здесь та самая доля, которая может
рассматриваться как съеденная Котенко в качестве взятки? Не вызывает также
доверия к показаниям Дволадзе его способность украшать картину лишними
обстоятельствами, о которые вдруг споты­каешься. Так, он одно время начал было
говорить, что в эти фрукты «доложил 5 тысяч рублей». На следующем допросе
сказал: «Я очень извиняюсь, это я неправду сказал». Ну что это за вранье!
Нехорошо.

Кроме того, все время
мешал следствию Рябухин. Он на всем протяжении допросов настаивал, что это он
приглашал Котенко и на ужин, и на пикник, а Дволадзе тут ни при чем... И еще с
мясом там неясность. Ели мясо, жарили шашлык, а о том, что покупали мясо, —
никто ни полслова. Вдруг источник мяса выясняется.

В одной компании был
прокурор края, у них было мясо, а у наших мяса не было. Они объединились и
стали есть про­курорский шашлык и другую закуску уже от этой группы. Воз­ник
уже полный ералаш с вычислением взяточной части пи­тания.

Теперь в отношении Есько.
На предварительном следст­вии тоже усматривались какие-то неясности. Прежде
всего, она решила дать свои показания против Котенко только по­сле того, как к
ней применили достаточно крутую меру. Ее с операционной раной, не зажившей,
посадили в КПЗ. Что это — мы знаем. Это — деревянные нары, без постели, без
белья. Режима там нет, и кормят плохо. Худо там. К тому же не в Ставрополе
поместили, где она живет, а вывезли за 40 километров в станицу. И там с этой
раной она начала да­вать показания. Показания о том, что Рябухин просил за пле­мянника
Дволадзе, постепенно стали трансформироваться: сначала в то, что кроме Рябухина
просил и Котенко, потом просто Котенко просил, уже без Рябухина, а кончилось
тем, что Котенко не просил, а давал указания. Все это сопрово­ждалось политикой
кнута и пряника, так как ей по ходу допро­сов то угрожали привлечением к
уголовной ответственности, то вдруг снимали опись с имущества, якобы описанного
для конфискации. Нехорошая какая-то игра велась, и все это пах­ло
соответственно...