Пожилой судья сделал ему замечание

Прокурор задумчив:

—  А почему я не получаю
три тысячи долларов в месяц?

Ее можно понять.

Следующий
свидетель-заимодавец у нас Станислав Ней- гауз.

Еще в начале процесса
прокурор высказался (или выска­залась?) относительно наших претензий на
фортепиано:

—   При чем здесь
репетиции? Для них нужно пианино, ну — рояль. Но фортепиано? Это уже перебор,
это инстру­мент только для сцены. Предмет роскоши. Нет, с иском в этой части
нельзя согласиться.

Мои попытки внести
ясность в вопрос прокурор категори­чески отвергает. Поэтому допрос Нейгауза я
пытаюсь исполь­зовать еще и для переубеждения прокурора.

—  Свидетель, где и
кем вы работаете?

—   Я работаю в
Московской консерватории, профессор кафедры фортепиано.

—   В таком случае
поясните нам, какая разница между роялем и пианино, с одной стороны, и
фортепиано — с другой.

—   Фортепиано — это
класс струнно-клавишных инстру­ментов. В него входят и рояли и пианино. Эти
инструменты тоже фортепиано.

—   Неверно. Ничего
подобного, — заявляет прокурор. Нейгауз смущенно молчит.


* *

Адвокат Генрих Падва
рассказывает, что во времена ра­боты его в Калининской области он вел
гражданское дело в районном суде. Выступая, он то и дело говорил: «Противная
сторона то, противная сторона се...» Пожилой судья сделал ему замечание:

—  Ну что вы все —
«противная сторона, противная сторо­на»? Для суда, например, обе стороны
одинаково противные...


* *

Изучаю в Таганской
прокуратуре дело о крупных хищени­ях на кожевенном заводе. Среди обвиняемых —
начальник одного из цехов Михеев. Никаких ценностей у него не нашли: известно,
что все похищенное пропивал... Зато нашли при обыске странную фотографию —
поясной портрет мужчины в смокинге, с «бабочкой», блестящая от бриллиантина
приче­ска. На обороте надпись: «Николаю Николаевичу от того, кто на той
стороне». Все.