При такой направленности этой работы

Она могла, в частности,
читать в этом месте работы та­кие фразы, не оставлявшие у нее сомнений в
симпатиях ав­тора к светлым образам основателей партии: «Наряду с про­летарским
стилем руководства, который отличался простотой, скромностью,
самоотверженностью, лучшими представите­лями которого были Ленин, Свердлов,
Дзержинский, Киров, в партии постепенно стал проявляться и иной стиль руковод­ства
(свойственный примкнувшим к партии мелкобуржуаз­ным и авантюристическим
элементам)» (л. д. 222. т. 10).

Она могла читать далее,
что автор исключает возврат к миру капитализма: «Русский буржуазный мир был
внутри не кончен, он стал постепенно проступать в мире социалистиче­ском...
Возврат к этому миру уже, конечно, невозможен, но он... проявляет себя и
создает глубокие внутренние препятст­вия к успешному развитию нового общества»
(л. д. 237. т. 10).

Вот ведь что могла
заметить Лашкова, печатая эту рабо­ту! Итак, она могла без труда увидеть, что
автор — за Совет­скую власть, за социалистическую экономику, за партию Ле­нина,
то есть за все те факторы, которые составляют основу нашего государственного и
общественного строя.

Правда, она могла
заметить, что автор резко выступает против бюрократии и других негативных, по
его мнению, яв­лений, против тяжелого наследия, оставленного Сталиным во всех
областях жизни партии и государства, что автор — за начало реализации наконец
ленинских заветов, изложенных в «Заметках о нашей революции». Но если она
обратила на это внимание, то она в то же время могла видеть, что един­ственным
разумным путем для такого перелома автор счита­ет реформы сверху.

При такой направленности
этой работы Лашкова могла воспринимать ее как антисталинскую, что отнюдь не
равно­значно понятию преступной, антисоветской... И потому при размножении этой
статьи у нее не было не только прямого, но и косвенного антисоветского умысла,
а сама работа воспри­нималась ею как некриминальная.