Прозвучало это столь странно, столь

Отпечаток хорошей жизни
лежал на их розовых, чисто вы­бритых лицах, на свежих опрятных гимнастерках.
Донесся дав­но забытый запах утреннего одеколона.

—  Садитесь! — На
нас бегло взглянули.

Мы неотрывно смотрели на
них. Черная кость Красной ар­мии робко глядела на ее белую кость.

—  Итак, что тут у
нас? — Майор надел очки, придвинул к себе дело, рассеянно полистал его и прочел
вслух обвинитель­ное заключение. — Виновными себя признаете? Громче. Еще
громче. Ага, ну, тогда ждите в зале, вас вызовут.

Не прошло и пятнадцати
минут, как нас вызвали обратно, и мы оба оказались уже осужденными «именем
Союза Со­ветских Социалистических Республик» к семи годам исправи­тельно-трудовых
лагерей. Прозвучало это столь странно, столь потусторонне, что внутри ничто
даже не дрогнуло, как будто это касалось не меня...

—  На основании
примечания к статье двадцать восьмой Уголовного кодекса, — продолжал стоя
читать майор, — ис­полнение приговора отсрочить до окончания военных дейст­вий
с направлением осужденных в действующую армию.

Это означало штрафную
роту. Все сели:

—  Вопросы есть? —
спросил майор.

—  Но мы же не
умышленно! — запоздало объяснил я. Майор снял очки и впервые посмотрел на меня
с интересом.

Потом сказал:

—  Если бы
умышленно, мы бы вас расстреляли. Понят­но? А теперь идите с лейтенантом, вам
оформят подорожную, и — вперед!

Через залу нас провели в
канцелярию и там, после не­долгого треска машинки, печатавшей приговор и еще
что-то, вручили Куцу запечатанный сургучом пакет.

—  Здесь документы
на вас двоих и еще на одного осуж­денного, — лейтенант кивнул в сторону, где у
стены сидел мордастый солдат в ладной шинели и хромовых сапогах. — Это старшина
Гуськов. Пойдете втроем. Пакет доставите в отдел комплектования штаба армии.
Где он сейчас — черт его знает! Но думаю, где-то за Ростовом, потому что вчера
был в Ростове. В общем, найдете сами. А там уже направят вас по адресу.
Следуете в шестьсот восемьдесят третью штрафную роту. Отправляетесь немедленно.
Что еще?