С рассветом мы двинулись дальше.

—  Ария! Ты живой?

—  Вроде, — отвечал
я. — А как ребята?

Затем я выбрался через
донный (но ставший потолоч­ным) «десантный» люк и осмотрелся. Зрелище было
впечат­ляющее. Танк стоял на башне, задрав гусеницы. Ствол пушки торчал снизу,
от земли. Ни разу за всю войну я не встречал более танка в такой
противоестественной позиции. Мы молча взирали на своего поверженного боевого
друга.

Комбат возник тут же, как
черт из табакерки. Он объяс­нил мне по-русски все, что обо мне думает, и
приказал:

—  Оставляю для
буксира одну машину. К утру чтоб мне вытащить наверх, привести в порядок и
следовать за нами. Не сделаете — расстреляю!

Что мы думаем о нем —
объяснять не стали и взялись за дело. За ночь мы вырыли дорогу наверх, буксиром
перевер­нули свой танк сначала на бок, а затем и на гусеницы с жут­ким, рвущим
душу громыханием всей его начинки при каждом перевороте. Затем мы разгрузили
его от железного завала внутри и попытались завести аварийным пуском — сжатым
воздухом. И этот лучший танк Второй мировой войны после таких передряг —
завелся!

На сон и еду оставался
час. С рассветом мы двинулись дальше. Первая попытка Судьбы убрать меня с
танковой службы не удалась.

К середине дня, поднажав
и успешно преодолев обозна­ченный брод, мы догнали свою колонну, доложились
комбату и влились в ее строй. Все четверо мы были изнурены до пре­дела, но
больше всего досталось мне. Я неудержимо засыпал на своем водительском месте, и
мне снился идущий впереди танк. Это было опасно. Лейтенант, видя мое состояние,
остал­ся внутри, подбадривал и то и дело толкал ногой в спину со своего сиденья
в башне. Подменить меня было некому. Ко­мандир ссылался на ничтожную практику
вождения в учи­лище военного времени, башнер Колька Рылин и радист- пулеметчик
Верещагин вообще не обучались этому делу. Обязательная взаимозаменяемость экипажа
напрочь отсут­ствовала, и они полеживали снаружи на теплом кожухе дизе­ля. А я
в одиночку маялся за рычагами управления, принимая к тому же на грудь поток
леденящего ветра, всасываемого ревущей за спиной турбиной вентилятора.