САМОЛЕТНОЕ ДЕЛО

—  Это мы вам
сделаем, — сказала судья. Тем и закончи­лось дело.

Довольные и веселые, мы с
Корякиным выкатились на улицу Куусинена и пошли выпить по чашке кофе с коньяком
в кафе неподалеку.

Вся эта не слишком
значительная история подкопа, как оказалось, стала известна в юридических
кругах. В коридоре Верховного Суда меня остановили и поинтересовались:

—  А что это у вас
за дело такое было с журналом «Дон»?

Через год я узнал, что
один из адвокатов в лицах и с де­талями повествовал, как он имел удовольствие
вести извест­ное дело с журналом «Дон». Я не разозлился. Наоборот, я был
польщен, что наша немудреная затея уплывает в устный фольклор...

Что касается друга моего
Корякина, то он до сих пор, если его попросят, достает из домашних глубин
истертые на сги­бах до дыр листки с «Ходатайством» и потчует им гостей на
десерт.

САМОЛЕТНОЕ
ДЕЛО

В декабре 1970 года
состоялся судебный процесс, вошед­ший в анналы правосудия как «Ленинградское
самолетное дело». Оно привлекло внимание мировой общественности и широко
освещалось в зарубежной прессе. С заявлениями о нем выступили премьер-министры
Израиля и Великобритании.

Мне довелось быть одним
из адвокатов по этому делу — защищать в нем Иосифа Менделевича. В те годы я
принадле­жал к небольшому кругу российских адвокатов, принимавших на себя
защиту по делам диссидентов, противников режима, и был достаточно известен в
этом качестве. Среди проведен­ных мною было и дело рижского студента Ильи
Рипса, пытав­шегося самосожжением на центральной площади в Риге, на постаменте
известного памятника Свободы, выразить протест против ввода советских войск в
Чехословакию. Рижанин — отец Менделевича — по этой причине, возможно, и обратил­ся
ко мне с просьбой взять на себя защиту сына.