Счет был рублей на 40.

В суде она показала:

«Деньги он отдал грузину,
и тот пошел платить. Счет был рублей на 40. Сергеев давал и свои деньги. Грузин
отказывался от денег, но взял их все-таки» (лл.
201-205 и 30 т. 38).

Такие же показания дала
она и в последнем судебном за­седании (л. 104 т. 51). Из показаний Петруниной
следовало, что Угулава не угощал Сергеева, а каждый из участников ужина
рассчитался за себя, как это утверждал и Сергеев (л. 72 т. 50).

В приговоре показания
Петруниной не отвергаются: им просто не дано там никакой оценки.

Угулава на всем
протяжении дела показывал, что при ви­зите в ресторан он имел при себе не более
15-17 рублей. В последнем судебном заседании он подтвердил это:

«У меня было всего 17
рублей» (л. 137 т. 51).

Сумма счета значительно
превышала эту денежную на­личность Угулавы. Отсюда следует, что Угулава оплатил
счет официантке не только своими 17 рублями, но и деньгами остальных участников
ужина, что подтверждала и Петрунина.

Когда логическая
неизбежность этого вывода была разъ­яснена Чекурашвили в заседании Мособлсуда,
он предпри­нял попытку спасти версию «Об угощении», изменив только что данные
им показания о том, что в ресторан не приезжал. Чекурашвили заявил:

«на машине поехал в Озеры
и отдал Угулаве 12 руб­лей и часы» (л. 127 т. 38).

Впоследствии Чекурашвили
откажется и от этих показаний:

«Я в суде говорил, что
деньги передал Шоте я и от­дал 12 рублей, но это не так» (л. 32 т. 46).

В свою очередь и Угулава,
уяснив неувязку своих и даже новых показаний Чекурашвили с арифметикой,
попытался исправить дело, признавшись: «Я сейчас наврал». Затем он увеличивает
якобы доставленную ему сумму до 50 рублей и вводит в событие нового фигуранта,
Кохреидзе (л. 130 и 33), на которого возлагает миссию доставки денег для
«угощения».