Следственными органами участники Свадьбы обвинялись

Впоследствии советская
печать («Правда» и «Известия» от 1 января 1971 года), а также ТАСС приписывали
участникам «Свадьбы» намерение убить пилотов. При этом пренебрегли даже тем,
что умысел такого рода не вменялся обвиняемым, что, естественно, не преминуло
бы сделать следствие. Лидер компартии США Гэсс Холл сообщал в журнале «Новое
Вре­мя», что участники группы являлись агентами ЦРУ и действо­вали по плану
последнего. Как лицо, знакомое с материала­ми дела, свидетельствую, что и то и
другое — вымысел, цель которого в пояснениях не нуждается.

Думается, что операция
«Свадьба» изначально была об­речена на провал. Степень ее конспиративности
напоминала одесский анекдот о шпионе, «который живет этажом выше». Насколько я
помню, в деле были сведения о том, что подбор желающих в Риге производился
путем опроса публики на бульваре... В Ленинграде дети улетавших прощались с
одно­классниками в школе. Разоблачение было почти неминуемо. Но исступленное
желание бежать владело всеми настолько, что даже при ничтожных шансах на успех
подготовка покуше­ния продолжалась. Даже после того, как уже 15 июня по пути в
аэропорт в электричке была замечена явная слежка...

Всех взяли при посадке у
трапа. Чекисты обставили все как впечатляющий спектакль. Задержание безоружной
груп­пы производилось с применением войсковых частей и собак- овчарок.

Следственными органами
участники «Свадьбы» обвиня­лись в покушении на измену Родине (попытка побега из
нее), попытке особо крупного хищения государственного имущест­ва (угон
самолета) и в антисоветской агитации («Обращение» с протестом против
политического антисемитизма).

Изучив дело, я пришел к
выводу, что в нем нет, в первую очередь, признаков наиболее тяжкого из
обвинений — изме­ны Родине. Обвинение это было абсурдным не только из-за
отсутствия указанных в законе признаков этого состава, но и потому, что у
Менделевича, например, измена усматривалась в самом намерении покинуть Россию.
Между тем он дважды с 1968 года обращался к властям с заявлением о разрешении
на выезд, то есть — по логике обвинения — дважды офици­ально уведомлял Родину о
намерении изменить ей. Не было и состава хищения, так как самолет не собирались
присваивать.