Совсем недавно ведь какие были

контор, упорно именуемый
воздухом газ ваших улиц, суетный мир
политических и телевизионных дрязг, пустую говориль­ню людской толчеи и
государственного гадюшника Россий­ской Федерации! Ну их совсем. Весна ведь
идет! Скорее в лес: там жизнь, там правда!

Еще он, лес, ни о чем не
догадывался, еще недвижно ле­жали в нем голубые снега, и лишь слегка начали
улыбаться во сне деревья, а уж птицы первыми все поняли и наполнили его свистом
и щебетом. Певец леса Пришвин когда-то открыл весну света и подарил ее нам. А
мы и сами вполне способны открыть еще одну весну — весну птиц. Она не менее
вырази­тельна. Сколько ликующей радости звучит в тонких птичьих голосах,
по-своему приветствующих начало увлекательного брачного сезона!

Стремглав снует меж голых
ветвей веселый птичий на­родец, не обращая внимания ни на нас, ни на пару
ястребов- канюков, плывущих высоко над лесом с гортанным кавказ­ским клекотом и
шорохом сильных крыл.

Пройдет всего несколько
дней, и вслед за птицами сдви­нется и сам лес. Примет к тому достаточно.
Потеплели на солнечной стороне стволы, и неслышно ожили в них соки, вос­ходя
вопреки земному притяжению вверх. Повисли на остри­ях хвойных иголок талые
капли, и в каждой — свое малень­кое солнце.

Совсем недавно ведь какие
были отличные толстенькие почки у тополя, крепенькие и надежные! И все вдруг
полопа­лись. Это ж надо! Но — не стоит жалеть. В каждой на кончике проклюнулся
зеленый хвостик, начало новой жизни. А запах от почек пойдет теперь тополиный,
терпкий и свежий. И не надо мне твоих ананасов, как говорил знаток этого дела Чехов.

Еще чуток времени пройдет
— и березняк поверху зай­мется весь зеленым дымом первой листвы. А внизу, среди
пятен снега, первый одуванчик, а на нем — первый шмель гудит о чем-то
недовольно. Понять его можно: рановато вы­летел, прохладно как-то...