Суд упоминает также показания свидетелей

«пытаясь освободиться от
Гелашвили, когда он дер­жал мои руки, я ударил его коленом в живот, и тогда он
отпустил меня. пользуясь этим, я ударил его ножом. Он согнулся и схватил меня
за ногу. Я несколько раз мах­нул ногой, чтоб вырвать ее. Тут прибежали
Майсурадзе и Чачхалиа, которые увели меня» (л. 64 т. 2).

Аналогичные показания дал
он и в суде (лл. 43-48 т. 5). Таким образом, те показания Мачавариани, цитата
из кото­рых использована в приговоре, являлись попыткой ввести в заблуждение
следствие относительно подлинного убийцы Ге­лашвили. Эта попытка, от которой
далее отказался и сам Ма­чавариани, была отвергнута затем и следствием, и
судом. и потому использование одной из деталей этой несостоятель­ной версии
происшествия для осуждения Майсурадзе и Чач­халиа нельзя признать обоснованной.

Суд упоминает также
показания свидетелей Сунцовой и Кетиладзе. Сунцова показала, что видела ночью
из окна, как трое лиц побили четвертого, после чего потерпевший был уведен по
улице с места избиения к парикмахерской (лл. 242 — т. 2 и 87 — т. 5).

поскольку по заключению
судебно-медицинской экспер­тизы Гелашвили после ранения передвигаться не мог
(л. 56 т. 1) и скончался непосредственно на месте происшествия у дома Эсиава
(что указано и в приговоре, л. 15 текста пере­вода), вызывает серьезные
сомнения, что лицо, уведенное кем-то после драки у дома Сунцовой к
парикмахерской, было потерпевшим по настоящему делу. В противном случае со­мнения
вызывает и вопрос о том, действительно ли Сунцова видела то, о чем показала.

Что касается свидетеля
Кетиладзе, то из его показаний следует, что он происшествия с Гелашвили не
видел, а услы­шанная им фраза, произнесенная неустановленным лицом после
убийства (л. 42 т. 3), безразлична для оценки роли Май­сурадзе и Чачхалиа в
происшествии.