Свидетелями были дружинники, разгонявшие прихожан.

В деле имелась
характеристика из Метростроя, где он ра­ботал бригадиром плотников: отмечались
его требователь­ность к себе, честность, надежность, ровный, доброжелатель­ный
характер.

Подстрекательство к
убийству ребенка выглядело на этом фоне весьма странно.

К вероятному исходу
процесса Федотов относился спо­койно и считал его ниспосланным ему свыше
испытанием.

Дело должно было
рассматриваться Московским област­ным судом. Как это практиковалось тогда в
пропагандистских целях, заседание суда было назначено выездным, в одном из
районов области. Однако место было выбрано достаточно далеко, в городе Дрезна —
надо полагать, чтобы затруднить присутствие иностранных корреспондентов,
проявлявших к делу интерес. С той же целью большой зал фабричного клу­ба, где
начался процесс, оказался заполненным дружинника­ми и баптистами, проходившими
по пропускам.

На освещенной юпитерами
сцене заседал суд. Слева и справа — прокурор и защитники. Там же отдельно
восседал профессор-психиатр Л., зам. директора Института судебной психиатрии по
научно-карательной части, в огромных роговых очках. Внизу, отделенные
оркестровой ямой,— подсудимые под конвоем. Значимость процесса подчеркивалась
обилием журналистов из центральных газет, а также теле-фото-кино­братии с аппаратурой.
Спектакль, видимо, решено было по­ставить с размахом.

Процесс начался с допроса
свидетелей, который очень скоро показал, что обвинение сляпано кое-как.
Свидетелями были дружинники, разгонявшие прихожан. На молениях они не бывали и
о них показать ничего не могли. В числе свидете­лей были и прихожане, не
желавшие зла подсудимым и со­чувствовавшие им. И те и другие ничего не дали для
обвине­ния в изуверстве. Не лучшим образом выглядело и обвинение в
подстрекательстве к убийству младенца. На роль Ирода Федотов по доказательствам
не тянул. Мы, защитники, даже не прилагая особых усилий, уже к концу первого
дня процес­са явно склоняли чашу весов в свою пользу. Суд предпочитал не
замечать этого.