Так, господи, я уже слышу

Приложенные к делу
дневниковые записи Жданько конца 1977 — начала 1978 годов отражают его глубокое
разочаро­вание в работе, в людях, в жизни, внутреннюю опустошен­ность и надлом.

Тетрадь № 4 начата
Жданько в июне 1977 года
(дата на л. 1). 25 октября он пишет о полном
разладе между своими устоями и нравами окружающих, заканчивая словами: «Вы­держу
ли я все это !?» (л. 10)

В эту тетрадь вложена
характеристика театра от 10 октя­бря 1977 года, в которой отмечается, что
Жданько поручена большая роль в спектакле «Гибель эскадры». Жданько испы­тывал
к этой роли отвращение. 30 октября 1977 года он за­писал: «Роль малюсенькая,
слова глупые» (л. 12).

Здесь же он поражается
поведением Проскурина, «дру­га!», у которого «есть все», — и который пытался в
его отсут­ствие изнасиловать Малявину, то есть отнять единственное,
что есть у него, Стаса... (л. 13) (Уместно вспомнить, как
Маля­вина после трагедии винила в ней и Проскурина).

Дальнейшие записи
отражают нарастающую опустошен­ность:

12   ноября: «Я давно
уже перестал интересоваться чем-либо, книгами, кино, людьми. Все пустяковое,
все безразличное...» (л. 14, 15).

«Пустота, пустыня...» (л.
22, 23).

Записи Жданько отражают
также нарастающую депрес­сию и желание уйти из жизни:

«Я живу, и мне тошно, и
мне жутко; господи, за что так мучаешь?»

февраль 1978 г.: «Не
хватает, да, наверное, уже и не хватит сил бросить всю эту дребедень
человеческую, весь этот актерский бедлам и уйти на истоки свои».

«Продолжаем... потому,
что потерянные. Скоты мы, скоты!!!»

«Выйди из цепи, выйди без
следа, без наследства, без наследника. Так, господи, я уже слышу тебя». «По­жалуйста,
живи. Нет, не могу — я убью себя, убей...» (лл. 101-106 т. 1)