Так она и названа в

Как говорят на
Украине: «на тоби, боже, что нам не гоже». пока дело было у прокурора, такие
улики были «не гожи», а теперь дело в суде, они уже «гожи»!

Не думает ли прокурор,
что Мосгорсуд менее требовате­лен к качеству улик, чем он сам? Я знаю, что
товарищ про­курор относится к судебной коллегии с уважением, но, право, такая
просьба выглядит внешне как неуважение к суду.

Прокурор говорит вам: «Не
обращайте внимания на то, что говорит Лобанов в суде, судите только по тому,
что он говорил на следствии». Дурной совет: игнорировать то, что получено в
гласном процессе, и принимать на веру полученное в тиши следственных кабинетов.
Ведь не для пустой формаль­ности закон предлагает проверять в судебном
заседании проч­ность того, что добыл следователь. Здесь, у вас, основная стадия
процесса, а там была лишь предварительная. Так она и названа в законе —
предварительное следствие.

Товарищ прокурор говорит
вам: «Лобанов отказывается теперь от своих показаний, стремясь уменьшить объем
свое­го обвинения». Это возможно. Но разве исключено, что не шкурный интерес, а
сострадание к невинной женщине вызва­ло у него здесь, в суде, раскаяние и
стремление исправить свою ошибку? Важно не предположение прокурора о причи­нах
перемены в показаниях Лобанова, а факт, от которого нельзя уйти: нет теперь
этого единственного доказательства, на котором ранее держалось обвинение
Светловой.

Что еще добавить? Почти
нечего: сама она решительно и последовательно отвергала обвинение, никаких
излишков в магазине не обнаружено.

Что же вам делать со
Светловой? Дело, как видите, та­кое, что оно дает вам возможность ее оправдать.
Но есть перед вами и второй путь, в вашей власти осудить ее. Более того, я
знаю, что при высокой квалификации суда обвини­тельный приговор может быть
составлен с такой внешней убедительностью, что потом будет очень трудно
бороться с ним в кассационном порядке. Этот путь проще, он потребует от вас
меньших усилий.