Там ведь справка рыночная есть.

Вот в этой обстановке,
отнюдь не укрепляющей доверие к тому, что было добыто, и появились три новые
фигуры: фи­гура Дволадзе, фигура Крайтер, фигура Фоминской.

В обвинительном
заключении эпизод с Дволадзе выг­лядит в плане доказанности вполне пристойно. В
августе 1983 года Котенко, находясь по работе в Железноводске, за содействие
(уже хоть не за обещание, а за содействие) в по­ступлении племянника Дволадзе в
институт получил от дяди абитуриента в качестве взятки ужин в ресторане
«Олимпия», затем угощение на природе, угощение в столовой санатория и в
заключение — ящик с фруктами, а всего на 500 руб. Это показания дяди Дволадзе.
И показания Есько, что за это уго­щение Котенко дал указание ей в Железноводске
в том же

1983  
году о помощи племяннику Дволадзе в нужном направ­лении,
что та и исполнила. Вот так все выглядит по обвине­нию. Два лица уличают
Котенко, все пристойно.

Но уже тогда, уже на
предварительном следствии насто­раживало вот что. Во-первых, настораживала
прожорливость Котенко. Ну согласитесь: судя по обвинению, он в течение двух дней
безостановочно ел и наел за эти два дня на 400 руб. Во-вторых, удивляли бешеные
цены этой еды, которые со­вершенно не увязаны с ценами рынка. Там ведь справка
ры­ночная есть. Бешеные цены были у Дволадзе. Но помимо этих обстоятельств в
показаниях Дволадзе явно просматри­вались некие неясности. Например, совершенно
невозможно было понять, кто покупал продукты для пикника на рынке: не то он, не
то Рябухин с женой, которые, собственно, и устрои­ли пикник, пригласив
Дволадзе. Неясно, что произошло с ящиком фруктов. Котенко сказал, что он его не
брал, по­скольку сам купил свои фрукты в дорогу. Дволадзе показы­вал, что ящик
с фруктами оставил в аэропорту и они уехали (провожавшие), не дождавшись
вылета. Чем все кончилось с этим ящиком, он не знает.