Тот отпустил меня и покачнулся.

В дальнейшем Мачавариани
отказался от этой попытки, по существу признал, что ножевой удар в грудь
потерпевшего был нанесен им, и перестал ссылаться на вину Майсурадзе и Чачхалиа
в убийстве.

Выдержки из этих
показаний наглядно подтверждают из­ложенное.

при первом после
задержания допросе Мачавариани пы­тался переложить вину за убийство только на
Майсурадзе:

«Я увидел, что один из
танцоров погнался за мной. Я кричал: “не подходи!”, пятился и махал ножом. но
тот схватил меня за руки и прижал к стене. Он ударил меня головой в подбородок.
В это время от парикмахерской прибежал Майсурадзе и сбоку замахнулся рукой на
это­го парня. Тот отпустил меня и покачнулся. Тут прибежал Чачхалиа и начал
бить этого парня. Я закричал: “Бе­жим!” и мы убежали. на другой день Майсурадзе
ска­зал мне, что если бы не он, то этот парень избил бы меня» (лл. 129-137 т.
1).

В следующих показаниях,
выдержка из которых использо­вана в приговоре, Мачавариани изменил описание
событий, стремясь выпятить роль не только Майсурадзе, но и Чачхалиа:

«Он схватил меня за руки,
прижал к стене и ударил головой в подбородок. Тут одновременно подбежали Май­сурадзе
и Чачхалиа. Кто-то из них толкнул или ударил Гелашвили, тот сразу сник,
отпустил меня...» (лл. 212­123
т. 1).

при очередном допросе и
особо на очной ставке 6 дека­бря 1972 года
Мачавариани впервые признает, что
именно он убил Гелашвили:

«Когда он держал мои
руки, то прибежали Майсу­радзе и Чачхалиа, столкнулись с Гелашвили, он отпу­стил
меня, и тогда я ударил его один раз ножом, после чего он согнулся...» (л. 26 т.
2).

Через два дня, 8 декабря
1972 года, допрошенный уже в качестве обвиняемого, Мачавариани окончательно
отказы­вается от попытки переложить на Майсурадзе и Чачхалиа свою вину: