В формуле обвинения указано Получила

Между тем, возможно по
оплошности следствия, такой справки нет в деле. И потому мы тоже не имеем
сейчас осно­ваний признать «почаевское письмо» ложным. Не только Лаш­кова —
тогда, но и мы — сейчас!

Поэтому, за отсутствием в
документе посягательства на наш строй, за недоказанностью клеветнического его
харак­тера, он, как некриминальный, должен быть исключен из об­винения
Лашковой.

Этим исчерпывается
обвинение Лашковой, связанное с перепечаткой.

Она обвиняется также в
распространении антисоветской литературы. В формуле обвинения указано:
«Получила от Добровольского для распространения брошюру “Солидаризм” и журнал
НТС “Наши дни”». Посмотрите, как этот же факт описан в формулировке
Добровольского: «Передал Лашковой для чтения брошюру и журнал». Оказывается —
для чтения. Поскольку эти разноречивые оценки цели передачи исключа­ют друг
друга, нужно принять одну из них — более благопри­ятную для подсудимых. Тем более
что и сами мы убедились в передаче этой литературы Лашковой только для
прочтения.

Далее «... с целью
распространения передала брошюру “Солидаризм” Кушеву, а журнал — Левитину...»

По объективным признакам
способ, которым Лашкова ознакомила этих лиц с брошюрой и журналом, свидетельст­вует
об отсутствии у нее при этом цели ослабления или под­рыва Советской власти:
Кушев сам увидел у нее на полке брошюру, попросил почитать, она не отказала.
Думаю, цель проявилась бы иначе — предложила бы прочитать.

Левитин же бегло
просмотрел журнал за 10 минут: не чи­тал, отложил, и она не предлагала
ознакомиться внимательнее.

В обоих случаях у
Лашковой проявилось пассивное, без­различное отношение к тому, прочтут или не
прочтут эти лица криминальную литературу. Разве так действовал бы пропа­гандист,
имеющий цель распространения литературы?