Валентин Шершевский, похожий на гнома

*  * *

В закрытом судебном
заседании рассматривается дело о мужеложстве (многие десятки лет оно было
уголовно нака­зуемым). Подсудимые — их пятеро — и полтора десятка сви­детелей
на протяжении нескольких дней детально повеству­ют о разнообразных половых
актах, которые совершались с ними или при них.

Адвокат Л. свою
защитительную речь в прениях начинает с призыва к партийному взгляду на дело:
«Граждане судьи! Я считаю, что мы должны посмотреть на это дело сквозь при­зму
решений двадцать третьего съезда КПСС!»

Мой коллега сердито
бормочет мне: «Ну, знаете! Такого здесь наслушались — так ему еще и сквозь
призму надо...»

*  * *

Валентин Шершевский,
похожий на гнома средней вели­чины, что не мешает ему быть блистательным
судебным ора­тором, вместе со мной участвует в деле о спекуляции анти­кварной
мебелью. Братья-подсудимые скупали в Ленинграде старинную рухлядь за копейки,
подвергали ее капитальной реставрации и продавали в Москве через комиссионные
магазины иностранцам за новые, подлинные цены. Какую опасность для себя
усматривало в этом государство — при нормальной психике понять трудно. Как,
впрочем, и многое другое из его акций.

Прокурор, рыхлая дама в
шали, выступает в прениях с речью:

—  Они что делали,
товарищи судьи: купят в Ленинграде какое-то старье, подматросят его — и продают
за бешеную цену.

При слове «подматросят»
Шершевский выразил на лице крайнее недоумение. Дама-прокурор заметила это:

—  Вы что, товарищ адвокат,
не слышали такого слова — «подматросить»?

Маленький Шершевский
гордо приосанился и с огромным достоинством заявил:

—  Лично я, товарищ
прокурор, служил в кавалерии!