Внизу стояли готические же подписи.

Я принялся рассматривать
пергамент. Весь он был густо­густо исписан аккуратнейшим рукописным готическим
шриф­том. Каждый абзац начинался с художественно исполненной прописной буквы.
Внизу стояли готические же подписи. И — ни одного русского слова.

—  А из чего
следует, что это русско-шведский договор? Русского текста здесь не видно
никакого. Печати все, насколь­ко я понимаю, личные дворянские, а не
государственные. У вас хоть перевод есть?

—  Есть, есть
перевод. Я тоже поначалу усомнился, — ска­зал Лукашев, — но пригласил
специалиста, и теперь я очень образованный человек. Оказывается, в те времена
межгосу­дарственные сделки заключались не так, как нынче. Госуда­ри, если не
вели переговоры сами, посылали на них своих послов. Те обменивались
верительными грамотами с госуда­ревой печатью, а договор оформляли обменом
взаимных обя­зательств. У вас в руках — обязательства, принятые на себя
шведской стороной и подписанные ее послами. Российский текст был передан шведам
и должен быть у них в Стокголь­ме. Должен быть. Но по секрету скажу, что там
его нет. Не то утерян, не то и у них сперли. А бумага важная, — заметил
Лукашев. — Вы увидите по переводу, это — Тявзинский мир 1595 года. Первый
документ, по которому Россия получила законное право на владение Прибалтикой и
Нарвой, и Каре­лией, и Кольским полуостровом. Там даже судьба Ливонского
орденского замка в Вильянди обозначена. Не бывали в Ви- льянди?

—  Бывал. Замок до
сих пор могучий. А вот вы сказали, что договор сам нашелся. Как понимать?

—  А понимать так, —
пояснил Лукашев. — Наши ученые деятели, стянув пергамент, прямиком понесли его
на Птичий рынок — продавать. Стали предлагать тем, кто в очках. И по редкой
случайности там же на Птичьем оказался один про­фессор, спец по средним векам.
Пришел сиамского кота ку­пить. Любитель. В очках. Наши ему свой товар показали.
Он стал смотреть. Язык ему непонятен, но рукопись явно старин­ная и ценная.
Проявил интерес. Отдали ему за 250 рэ. Принес домой и полгода не трогал. А
потом решил заняться перево­дом и ахнул. Глазам не поверил. Пошел в Центральный
архив и заказал этот «Тявзинский мир». Долго не приносили, а по­том принесли
копию. Он говорит: нужен подлинник. Тут ему признались — нет подлинника,
пропал. Он им вынимает из портфеля и — шмяк на стол: вот, говорит, ваш
подлинник! Что у вас тут делается? Тут кинулись проверять, что еще про­пало,
стали звонить в милицию... А то бы еще долго все шито­крыто было!