Все тебе посылаю в целости.

А попутно со всеми этими
событиями в городе Миха Цха- кая развивался третий и уже совершенно невероятный
в те времена сюжет, из-за которого все три истории и выплыли на свет божий.

Был в то время в городе
начальником местного отдела КГБ некий майор, который многим не нравился. Не по
при­чине принадлежности к этому ведомству, кто-нибудь же дол­жен быть оттуда,
на нем ведь все и держалось! — а по лич­ным свойствам майора. Он был сух и
официален, постоянно «держал дистанцию», не участвовал в застольях и пикниках,
явно избегал сближения с местными руководящими абрека­ми. Это вселяло
недоумение и тревогу: как же так, рядом с нами работает и — не свой?

Постепенно пришли к
твердому выводу: менять надо кэ- гебешника. А как его сменишь? А вот как...

Стали за майором
присматривать косым черным глазом. И однажды, когда он в силу должности
присутствовал на праздничном банкете во дворе горкома по случаю какой-то
красной даты, косой глаз заметил, что майор снял пиджак и повесил его на спинку
своего стула. Глаз мигнул кому нужно. Тут же сзади профессионально из кармана
майорского пид­жака беззвучно достали связку ключей, прижали к пластили­ну,
положили на место.

Следующей ночью в
помещение отдела КГБ вошли, сейф в кабинете майора открыли, забрали печать,
шифры, карточ­ки осведомителей. Все закрыли, ушли.

Днем к начальнику милиции
вызвали одного из местных «цеховиков», свобода и жизнь которого были полностью
в ру­ках ОБХСС. Под диктовку он послушно написал анонимное заявление на имя
председателя КГБ Грузии:

«Дорогой товарищ Цанава!

Я тебе пишу, чтобы ты не
волновался. У твоего Уполномоченного в Цхакая майора NN пропала из сей­фа
печать и важные документы, и ты можешь подумать, что их украла иностранная
разведка, и будешь волно­ваться. Но это я взял. Иду днем по площади. Вижу
— все открыто. Зашел посмотреть
— и там все открыто, обедают где-то. Взял из
интереса. Дома посмотрел, а оно все секретное. Думаю, волноваться еще будет.
Все тебе посылаю в целости».