Я дал ей шесть тысяч.

Самсонов громко сказал:

—  Это псы
империализма!

Абсурдную практику-таки удалось сломать.


* *

У известной
виолончелистки Н. Г. арестовали и осудили бывшего
мужа — с конфискацией имущества.
Во исполнение приговора описали его дачу в Переделкине и все, что на ней было.
По ее поручению я занимаюсь иском об освобождении от ареста части дачи и
находившихся там ее вещей, в том числе и фортепиано.

Поскольку дача покупалась
уже после развода, мы дока­зываем, что покупка была совместной. Для этого
вызываем в суд друзей и знакомых, занимавших Н. Г. деньги для участия в покупке
дачи. Все — люди именитые. Среди них известный меценат и коллекционер Костаки.

Дело слушается в
Видновском нарсуде. Зал заседаний — в полуподвале. Низкий потолок, свисает
голая лампочка, вдоль стены трубы горячего водоснабжения в теплоизоля­ции.
Кроме состава суда, прокурора и меня — никого (Н. Г. болеет).

Судья Сорокин приглашает
для допроса Костаки. Входит грустный пожилой грек с седым ежиком, в сером
поношен­ном пальто. Следуют обычные вопросы о личности свидете­ля. Затем судья
спрашивает:

—  Что вам известно
по делу?

—  Ну что известно.
Я много лет знаком с Н. Г. и являюсь почитателем ее таланта. Когда ее бывший
муж собрался по­купать дачу, она решила войти с ним в долю, чтоб иметь ме­сто
для репетиций. Просила у меня взаймы на это дело. Я дал ей шесть тысяч. Знаю
еще знакомых, одолживших ей тогда. Вот все, что знаю. Бывал потом пару раз у
нее на даче в гостях.

Прокурор, полная женщина
в синем мохеровом берете и пальто внакидку, приступает к допросу.

—  А вы расписку у
нее брали?

—  Нет.

—  А деньги она вам
вернула?