Заводи, едем в первый дивизион.

Занятие мое состояло в
вождении единственного в полку мотоцикла. Это была сильная и добродушная машина
М-52, с люлькой и турелью для пулемета, но без оного, в меру ка­призная. А
впрочем, мы успели привыкнуть друг к другу и не­плохо ладили. Мотоцикл не был
штатным, он откуда-то приблу­дился или был найден и к моменту моего появления в
полку хозяина не имел. Меня, как объявившего себя знающим это дело, определили
состоять при нем разъездным при штабе полка.

В то утро вестовой поднял
меня ни свет ни заря и велел явиться к начальнику штаба майору Сторожуку.
Позевывая, я выбрался из землянки на утренний холодок и через минуту был у
майора. Тот сказал:

—  Конь твой в
порядке? Заводи, едем в первый дивизион.

—  Разрешите доложить,
товарищ гвардии майор, я не за­втракал. Вон, Громов только кухню растапливает.

—  Не ты один, — заметил
майор, — мы тоже не емши. Не беда,
перекусим на месте. Дело срочное, не терпит.

Бросив карабин за спину,
я завел свой мотоцикл и подо­гнал к штабной землянке. Когда мы тронулись,
рассвело. День надвигался отменный, напоенный запахом солнца и разно­травья. По
росистой степи мы без напряжения, в охотку, за полчаса домчались до небольшой
лощинки, где, спрятанные в кустарниках, стояли замаскированные и утопленные в
ук­рытиях боевые установки первого дивизиона.

Командир дивизиона,
здоровенный подтянутый капитан, ждал нас. По форме отдав рапорт, он с ходу
начал упраши­вать майора Сторожука, чтобы он разрешил использовать так удачно
подваливший мотоцикл для разведки местности пе­ред маршем.

—  Тут еще такое
дело, товарищ гвардии майор, — гундел он, — тут еще из пехотной разведки двое
прибыли: соседи просят их захватить на рекогносцировку. И мой один поедет.
Километров бы хоть пятнадцать прощупать. Туда — назад всего-то около часу,
меньше даже... А?