Новости

Генри Резник: восемь семь
31 Дек 2014
Генри Резник: восемь семь

Буквально вот-вот, казалось, обсуждал ссоветом Федеральной палаты адвокатов принудительный привод независимых юридических консультантов влоно российской адвокатуры глядишь, его седая шевелюра уже мелькает вкулуарах юридической конференции родного Санкт-Петербурга.

Поутихли фанфары торжеств вчесть 150-летия российской адвокатуры, самый именитый изныне живущих отечественных адвокатов рассказал РАПСИ, почему полное право справлять полуторавековой юбилей сейчас имеют исключительно его коллеги, покаким причинам наших судей нельзя считать душегубами исадистами, изачем он принимает какдолжное культ собственной личности.

Александр II доверял своему народу. Наше государство недоверяет

В России сегодня, наверное, нет ниодной профессиональной корпорации, которая может похвастаться 150-летним непрерывным стажем работы. Лично вы праздновать еще неустали?

Немного утомительно, тут вы правы. Но меня кэтому толкает сообщество. И нето чтобы я какое-то его знамя. Просто наиболее раскрученный персонаж.

Далекий 1864-й это действительно год учреждения сообщества адвокатов. Можно сказать, профессии. Кстати, есть три критерия, покоторым можно определять, профессия ли адвокатура илине профессия.

Давайте их вспомним.

Первая допуск кпрофессии. Тут могут быть разные уровни, но, какминимум, необходимо высшее юридическое образование. Был установлен пятилетний стаж работы попрофессии. Второе наработанные профессиональные стандарты иэтические нормы. В адвокатуре, правда, они появились очень давно. Можно вспомнить иримлян сгреками, но, восновном, это французская школа. И третье контроль самоуправляемой ассоциации, поскольку это профессия свободная инезависимая. Таковая ибыла создана в1864 году.
Правда, тогда судебные уставы учредили нетолько адвокатуру. Они создали новый суд, новую прокуратуру.

Тогда почему только вы шумно гуляете?

Действительно, никакого шевеления всудейском сообществе что-то ненаблюдается. Была, правда, недавно одна статья Валерия Зорькина

стезисом окрепостном праве какглавной духовной скрепы дореволюционной России.

Думаю, вэтой статье некоторые вещи просто были изложены несовсем удачно. Здесь надоотделить фактологическую сторону отценностной, жизнь ототношения кней. Еще приСофье Власьевне (Советской власти прим. РАПСИ) я как-то делал доклад вСанкт-Петербурге, к125-летию российской присяжной адвокатуры. И какраз тогда погрузился вэтот пласт истории. Обнаружил, что все те реформы нетолько судебная, нои экономическая, земская, военная, реформа образования проводились ссамого верха приотчаянном сопротивлении дворянства, которое теряло многие привилегии. И приабсолютной пассивности 85 процентов остального населения, побольшей части крестьян.

Знакомый статистический показатель.

Да, наводит наопределенные размышления.Так вот, полтора века назад говорили так: реформу провел Царь Освободитель скучкой красных бюрократов. Сейчас прилагательное красный большинством воспринимается негативно. Но тогда оно имело совершенно иное значение. Речь шла олюдях, которые неразучились краснеть задикости крепостничества.

Красивый поворот.

Что же сейчас получилось? Мы даже всвоем этическом кодексе прописали следующий оборот: Развивая традиции присяжной адвокатуры, мы принимаем кодекс профессиональной этики адвоката. Ведь адвокатура унас сейчас организована потому же принципу, что и150 лет назад.

При этом говорить о непрерывности стажа несовсем корректно. Перерыв был, с1918 по1922 годы. Большевики декретами осуде №1 и №2 полностью уничтожили царскую юстицию. Тут очень интересно: если вотношении суда ипрокуратуры было заявлено, что они подлежат реформированию наначалах революционной законности, то проадвокатуру небыло сказано нислова. При этом кприсяжным адвокатам, которые, вообще-то, защищали иреволюционеров, ибомбистов, была очень сильная неприязнь.

Об этом есть знаменитое ленинское: Адвокатов надобрать вежовые рукавицы иставить восадное положение, ибо эта интеллигентская сволочь часто паскудничает.

Не будем забывать, что данная фраза вписьме Стасовой была произнесена всовершенно определенном контексте. Ленин говорил отом, что нельзя допускать, чтобы призащите социалистов, которые оказывались наскамье подсудимых, адвокаты-либералы вцелях смягчения вины некасались существа их взглядов. Он иписал Стасовой, что адвокатов надобрать умных, ноограничивать их защиту только критикой нарушения стороной обвинения норм закона. Проще говоря, чтобы адвокаты несмели покушаться насущество светлой идеи.

При этом присяжная адвокатура восторженно приняла Февральскую революцию. К слову, шесть министров Временного правительства бывшие адвокаты, воглаве сКеренским. А вот Октябрьскую революцию они также массово неприняли.

Природа ненависти большевиков лежала вэтом неприятии?

Нет, нетолько. Традиции присяжной адвокатуры пополитическим делам были такие: вобоснование причин действий своих подзащитных они критиковали тлетворное влияние среды, объективные условия, которые толкали людей насовершение преступления. Этого сторонники полного -изма, придя квласти, допустить немогли. И непрощали.

Отправившись впрошлое, мы как-то совершенно забыли овысказывании Валерия Дмитриевича.

А Валерий Дмитриевич абсолютно прав сточки зрения того, что скрепой того миропорядка, я только нестану называть ее духовной, точнее

социокультурной, было именно крепостное право. И такой миропорядок устраивал всех иснизу, исверху. Вспомним Вишневый сад.У Фирса спрашивали:

Фирс! Когда это было-то?

Ну какже перед несчастьем!

Перед каким несчастьем?

Как перед каким? Перед волей!

Впрочем, такой период вообще-то проходили все государства. Сословная организация общества, пусть нев форме крепостничества, была повсей Европе. Вассал моего вассала немой вассал итак далее. И это все витоге преодолевалось. Что оценивать такие изменения какгеополитическую катастрофу? Не надобыло отменять крепостное право? Я все-таки думаю, что Валерий Дмитриевич был немного неряшлив, когда несовсем четко отделил одно отдругого.

Представим Александра II, повашей оценке самого великого государственного деятеля российской истории, внашем времени. Какие бы реформы он проводил впервую очередь?

Нет никаких сомнений, что он поднял бы роль местного самоуправления. То есть начал ту же самую земскую реформу, которую провел ив свое время. Разумеется, он бы несужал подсудность присяжных, арасширял бы ее.

Что такое, по-вашему, суд присяжных?

Это нетолько юридический, нои политический институт. Когда вводится суд присяжных, государство делится своей властью собществом.

Как никрути, получается, что царь Александр доверял своему народу. А наше государство недоверяет. И мы имеем мертвую конституционную норму отом, что граждане имеют право научастие вотправлении правосудия. У нас вуголовном суде сейчас только 0,1% дел рассматривается присяжными. Как выражаются статистики, такой цифрой смело можно пренебречь.

Когда простой человек садится вкресло судьи, ему нена кого переложить ответственность зато решение, которое он примет. Присяжного спрашивают нео том, каквообще бороться спреступностью, ао том, виновен илинет конкретный человек, который перед тобой сидит.

Именно оттебя все будет зависеть ты можешь невиновного послать втюрьму. И наши присяжные начали судить, опираясь насвои разум исовесть. И жизнь показала, что простые люди способны подняться надсвоими предрассудками, надксенофобией ишовинизмом.

Приведу интересный пример. Было вконце XIX века такое дело мултанских вотяков. Это, если коротко, нынешние удмурты. Они обвинялись вязыческом колдовстве иучинении ритуального убийства русского православного человека. И присяжные те же крестьяне они этих удмуртов оправдали. Дело заинтересовало сына уездного судьи, авпоследствии писателя Владимира Галактионовича Короленко, он подробно следил заним. И вот сразу после оправдания вотяков подходит Короленко кстаршине присяжных, благодарит его засправедливость, изамечает, что тот какой-то смурной. А старшина вответ наблагодарности бормочет: Да, конечно, правильно поступили, посправедливости. А заканчивает вопросом: Ты нам, барин, лучше скажи какбы этих колдунов найти иизвести?!.

Верховному суду чаще следует вспоминать опрезумпции невиновности

Пару лет назад вы назвали наших судей чиновниками вмантиях, которые только иделают, что сожительствуют соследователями иобвинением. И, мол, чтобы эта практика изменилась, принципиальна позиция Пленума Верховного суда РФ. При Вячеславе Михайловиче Лебедеве такой пленум возможен?

Я бы наВячеслава Михайловича непенял. У нашего правосудия вообще дурная наследственность.

Так что необходимо делать Верховному суду?

Ему надоподавать пример: последовательно применять презумпцию невиновности поделам, которые донего докатываются. И недавать петухов, какв одном разъяснении Пленума, будто приизбрании меры пресечения суд недолжен затрагивать вопрос овиновности.

Что это значит?

Представьте: следователь выходит сходатайством, что такой-то гражданин обвиняется вхищении илиубийстве, идолжен непременно содержаться подстражей. Что такое виновность? Понятие виновности заключает всебе ответы надва вопроса. Первый причастность ксовершению преступления. Второй уголовно-правовая вина. И что получилось? При наличии вУПК истатье 6 Европейской Конвенции поправам человека нормы отом, что арест может быть только пообоснованному подозрению, суды, получив такое разъяснение в2004 году, абсолютно перестали вникать, есть ли какие-то доказательства илиих нет. А они, эти доказательства, должны непременно быть, причем, какговорят наши английские коллеги, убедительные напервый взгляд.

Другой важный момент. Следствие, кпримеру, говорит: человек обвиняется вмошенничестве, поэтому его следует заключить подстражу. А припроверке выясняется, что действия обвиняемого это немошенничество, асамоуправство. Или обвинение вубийстве атам явно просматривается необходимая оборона. И какбыть? На протяжении длительного времени суды доказательства просто непроверяли. Слава богу, в2010 году Пленум ВС РФ свою позицию пересмотрел. И, действительно, суды стали вникать вдоказательства, сажать стали меньше.

Не модный нынче Карл Маркс говорил, что длясудьи нет иного начальника кроме закона. В нашей ситуации можно продолжить мысль классика: кроме закона ируководящих разъяснений Пленума Верховного суда РФ. Да, я помню, что поКонституции никто суду указывать неможет, даже вышестоящая инстанция, ноде-факто понятно, что если судья небудет следовать указаниям Пленума, решения просто будут отменяться.

Но ведь прокурор вделе по-прежнему очень часто равнее адвоката.

Действительно, реальной состязательности внаших судах сегодня нет. Этому неспособствуют традиции, унаследованные, опять же, отСофьи Власьевны. Как унас называется расследование?

Предварительное.

Правильно. И присоветской власти оно также называлось. Задача следователя подготовить материалы дляподдержания обвинения прокурором, которое он должен отстаивать всудебном заседании. А наделе унас главная стадия процесса какраз следствие, асудебное разбирательство ритуальный довесок кнему. И когда взале суда появляются все эти многочисленные тома уголовного дела, изначальная установка суда переписать обвинительное заключение, что сейчас большей частью ипроисходит.

Как можно поменять практику?

Отменами приговоров поконкретным делам, вкоторых вина недоказана. И, представьте себе, сейчас я сошлюсь надело Pussy Riot.

Вообразите: когда все там уже все давно отсидели, судебная коллегия поуголовным делам ВС РФ отменила приговор, поставив подсомнение само существо вынесенного обвинения. Жалко только, ктому времени пуськи срок уже отмотали. Вообразим, что Верховный суд станет постоянно занимать такую позицию, ипри этом небудет закономерности, каксейчас, что оправдательных приговоров отменяется, впроцентном соотношении, в3 раза больше, чем обвинительных. Так вот, притакой практике вышестоящих судов какбудут настроены суды первой инстанции?

Они получат принципиально новое посвоей сути руководство кдействию.

Фактически да. Но унас по-прежнему коправдательным приговорам отношение состороны вышестоящих инстанций крайне подозрительное. А ведь судьи ну, немонстры они, несадисты. Просто они нехотят отмены своих решений, отрицательных показателей собственной работы.

Не надостонать, что гражданам станет хуже

Независимые юридические консультанты горячо поддержали вновь возникшую дискуссию онеобходимости скорейшего введения адвокатской монополии всудах. Их главные аргументы любая монополия это высокие цены науслуги придовольно сомнительном качестве этих услуг, тогда каксосуществование наодном правовом рынке адвокатов иконсультантов это благо дляклиента, так какдает ему больший выбор.

Слово монополия нехорошее. Я его никогда неупотреблял. Проще говорить обунификации требований, которые предъявляются кюристам, оказывающих кому бы то нибыло правовую помощь. С чем мы сталкиваемся сейчас? С позорной ситуацией, тем более длястраны, которая везде заявляет, что она цивилизованная иявляется правовым государством.

Но давайте вспомним, счего все началось. В советское время частного бизнеса небыло, существовала только судебная адвокатура.

Дальше, вперестройку, появилась потребность воказании правовой помощи народившимся кооперативам, исудебная адвокатура нанего сразу откликнуться несмогла. Считалось, что адвокат это только тот, кто защищает воров ихулиганов. Появились правовые кооперативы, вкоторые пошли работать юрисконсульты предприятий, хоть что-то понимавшие вхозяйственном праве.

Такая ситуация была только вРоссии?

Во Франции стране классической адвокатуры, ее колыбели, смантиями, париками имэтрами после войны, когда врост, мощно пошли коммерческие корпорации, тоже возникли юридические консультанты. Они существовали запределами адвокатуры, оказывали помощь бизнесу. Но приэтом их деятельность регулировалась Министерством юстиции. К ним предъявлялись определенные требования то же высшее юридическое образование, достойный моральный облик. И 20 лет воФранции был дуализм, ноони садвокатурой все это время шли кобъединению.

Вернемся вРоссию.

У нас ситуация хуже. Сначала, когда появились правовые кооперативы, было введено лицензирование, Министерство юстиции вело реестр, куда подавались документы. У консультанта требовалось, какминимум, высшее юридическое образование. Сейчас вообще ничего нетребуется. Это может быть псих, человек ссудимостями. Хотя впоследнем случае, какчасто шучу, рецидивист все-таки сможет оказать какую-то правовую помощь.

Он же практик почище многих!

Ну, конечно! В итоге же мы получили ничем иникем неуправляемую массу людей, ався ситуация стала полной аналогией той, что была перед реформами Александра Освободителя, когда были ходатаи истряпчие. Такая же бесформенная масса.

А что унас есть вадвокатуре? Единые требования, этические стандарты инормы, которые внашей практике развиваются всистему прецедентов, есть контроль самоуправляемой ассоциации. Мы необщественная организация. В Европейском суде, между прочим, бельгийскими врачами илитовскими адвокатами несколько лет назад ставился вопрос онарушении статьи 11 Конвенции, что якобы их принудительно загоняют впрофессиональные общественные ассоциации, тогда какэто должно быть свободное волеизъявление. Примерно такую же жалобу втот момент подали ианглийские трамвайщики.

Что решили вСтрасбурге?

Жалобу трамвайщиков какраз удовлетворили. Судьи сказали, что тем совершенно необязательно быть впрофсоюзе. А вот что касается адвокатов иврачей, было написано: контроль профессиональной ассоциации необходимое условие обеспечения качества профессиональной деятельности.

Мы постоянно изгоняем адвокатов, которые халтурят, обманывают клиентов, предают их. Что сними происходит? Они пополняют ряды предпринимателей отюриспруденции. Ведь там их никто уже незаставляет оказывать бесплатную юридическую помощь. А унас поуголовным делам свыше половины дел идет поназначению.

Ну ааргумент проденьги?

Что касается единых тарифов оплаты помощи, загляните ипосмотрите, какая основа, накоторой заключается соглашение. Оно свободное! Как договорятся адвокат иклиент, так ибудет. Никаких тарифов унас несуществует, тарифы были приСофье Власьевне! И тут-то какраз рынок этот вопрос регулирует. Клиент заплатит только сколько сможет. В кодексе этики сформулированы обстоятельства, которые приэтом учитываются: объем исложность работы, продолжительность времени, необходимого дляее выполнения, опыт иквалификация адвоката, степень сложности идр. Люди договариваются! Конкуренция есть! И когда вот эти ребята, которые сейчас практикуют зарамками адвокатуры, станут адвокатами, что лично дляних изменится? У них там что было? Договор возмездного оказания услуг. А унас что?

Договор обоказании юридической помощи. По сути, то же самое.

Конкуренция идет немежду адвокатскими образованиями, так какпомощь оказывают конкретные люди. Ничего неизменится. Но если ты, дружок, приходишь вадвокатуру, подчиняйся правилам профессии, которые невзяты изголовы Резника, Пилипенко иликого-то еще. Они наработаны веками отношений адвокатов иклиентов.

Есть еще один интересный момент. Вообще-то унас преференция абсолютная адвокатская тайна. Нас нельзя допросить обоказании юридической помощи.

Еще один пряник длясомневающихся консультантов.

А это неих пряник! Это привилегия доверителя! Потому что он приходит кчеловеку, иу него гарантия: все, что он адвокату расскажет, останется тайной. Никто наэто посягнуть неможет! К нам, между прочим, приходит немало юристов-предпринимателей, неплохих профессионалов, небуду мазать всех черной краской. Там действительно есть отличные специалисты покорпоративному праву, налогам, финансам. Была интересная история, когда пришла одна крупная фирма, которая помогала бизнесменам поодному налоговому делу. А потом их вызвали вСледственный комитет идопросили вкачестве свидетелей. И они были невправе отказаться отдачи показаний. Поэтому ненадо придумывать истонать поповоду того, что гражданам станет хуже.

Мы говорим вот очем: нельзя напредпринимательской нерегулируемой никакими профессиональными нормами основе оказывать постоянную юридическую помощь заплату! Мы несобираемся никого загонять кадвокату. Есть общественные организации, есть родственники, соседи, наконец. Ты хочешь, чтобы всуд затебя пошел общественник, илитвой сосед? Флаг вруки! Но если люди наэтом зарабатывают, если профессионально оказывают помощь, то, извините меня, отношения сдоверителем, получается, незащищены вообще!

Выходит, критики адвокатской монополии частенько просто незамечают очевидные преимущества адвокатуры.

Люди илине знают, или, действительно, извращают наш закон. Принцип организации адвокатуры разграничение адвокатского бизнеса откорпоративного самоуправления, что было соединено всоветской адвокатуре, где договоры заключались сколлегиями. Сейчас я никакого отношения какпрезидент адвокатской палаты неимею кделам, которые проводят адвокаты любых адвокатских образований. Никакой централизации всовременной адвокатуре нет. Никаких тарифов, которые диктуются сверху. Свободное соглашение адвоката иклиента. И, понимая ситуацию, что есть люди, которые много лет довольно успешно оказывают юридическую помощь зарамками адвокатуры, я отдаю себе отчет, что их надопринять иливообще безвступительных экзаменов, илиустроив собеседование только подвум нормативным актам закону обадвокатуре икодексу профессиональной этики.

При Царе-батюшке, кстати, это регулировалось довольно просто. Если имеется некто, уверенный, что может оказать юридическую помощь, небудучи адвокатом, такой специалист мог ее оказывать, ноне более пяти раз вгод. Да ито поне сложным гражданским делам.

Наверное, чтобы неперетрудился нанепривычном поприще.

авот дальше извините! Вступало всилу регулирование, работали профессиональные адвокаты. Поэтому никто незагоняет граждан вугол, упаси боже! И сейчас мы имеем дело либо снеобоснованными страхами, либо снамеренным искажением действительности. Проще говоря, спекуляциями.

К решалам уадвокатуры доступа нет!

В 2002 году, накануне принятия новой редакции закона обадвокатуре, многие ваши коллеги говорили что-то типа ну вот теперь мы точно очистим корпорацию отпаршивых овец!. Однако если внимательно следить закриминальной хроникой, отстрелом некоторых представителей профессии, складывается впечатление, что воз иныне там.

Могу сказать, что настрой внемалой степени оправдался. Первое. Тысячи субъектов скорочкой адвокатов наше сообщество покинули. Мы действительно непросто переживали период турбулентности 90-х годов. При этом я неназываю эти годы лихими, тем более нешвыряю вних камни какиные бесчестные политиканы. Для меня они, скорее, славные, поскольку были закономерны, совсеми неизбежными издержками. Так вот: умногих изэтих тысяч корочки были дляотмазки, они вообще никому неоказывали юридическую помощь. С принятием 12 лет назад нынешнего закона обадвокатуре началось очищение.

У нас есть такое правило: статус адвоката прекращается, если адвокат утратил связь ссообществом, онем нет никаких сведений, идаже нет скудных отчислений.

Справка РАПСИ: встолице сегодня каждый адвокат-член Московской городской палаты адвокатов (МГПА) платит 800 рублей ежемесячно нанужды МГПА. Это в4 раза меньше чем вГермании ив 6 раз меньше, чем воФранции.

У нас есть дисциплинарная практика. А прекращение статуса адвоката это жестко человек лишается куска хлеба. Поэтому такая крайняя мера применяется невсегда, алишь вслучаях тяжких проступков. Да, есть карманные адвокаты, я их называю инкассаторами.

В обиходе их еще кличут решалами.

И представьте себе: уадвокатской палаты кним доступа нет! Да икак выявить такого адвоката-инкассатора? У нас есть порядок приработе адвоката поназначению: категорически воспрещается персональный вызов Иванова, Петрова, Сидорова. Следует обращаться только вадвокатское образование, вкотором адвокат назначается всоответствии сграфиком. Если защитник появляется втаком деле снарушением этого порядка, мы его изгоняем.

А какпо жизни появляются карманные адвокаты? Задерживают какого-то субъекта, мы сейчас необсуждаем, обоснованно илине обоснованно. И ему следователь говорит: Я могу тебе помочь, нопри одном условии: возьми вот именно этого адвоката, Сидорова!.

Ну апоскольку бывших небывает

Скорее всего, человек заключает соглашение. Представьте себе: невсегда следователи соперативниками оказываются обманщиками, берут деньги идействительно выполняют взятые насебя обязательства. Не возбуждают дело, либо прекращают его, либо квалификацию полегче дают, либо подводят подпримирение сторон

Тогда какузнать отаких адвокатах?

К нам такая информация непоступает, дело-то посоглашению! Все довольны! Один заинтересован, чтобы дать. Другой чтобы взять. Третий чтобы передать запроцент. Я все время говорю начальникам УВД илируководителям-"следакам" насовещаниях: Поднимите дела загод, отказные илипрекращенные, ивы обнаружите удивительную картину там один или, влучшем случае, два адвоката, вообще неизвестные, они никто извать никак! Что это залюди? Почему именно кним поступают такие обращения?.

А вответ тишина?

Молчание. Приведу такую статистику. Примерно 250 дел вгод мы рассматриваем из600-700 жалоб. Ведь поступает много необоснованных претензий, когда, например, потерпевший жалуется наадвоката обвиняемого илиистец жалуется наответчика. Тут извините! На качество оказания юридической помощи может жаловаться только доверитель. Так вот, из250 жалоб примерно половину мы признаем обоснованными. Из этой половины около20 адвокатов каждый год изсообщества изгоняется. Когда мы имеем абсолютное опорочивание чести идостоинства адвоката предательство интересов клиента, принятие незаконных поручений вситуациях, когда адвокат отдельно, закон отдельно, халтура абсолютная тогда да, вон изпрофессии.

Чисто физически мы неможем быть единым целым

Саму адвокатскую корпорацию приэтом трудно назвать однородной. Есть адвокаты-трудяги. О них мало известно, потому что, наверное, таким некогда гулять посветским раутам. Решалы и инкассаторы любят известность, нотолько вчрезвычайно узких кругах. Наибольший внутрикорпоративный контраст лично я ощутил месяца три назад, когда средь бела дня наулице Москвы была убита адвокат Татьяна Акимцева, ауже наследующее утро несколько десятков представителей вашего цеха перед телекамерами веселились наочередном турнире погольфу. Я нечересчур строго оцениваю моральный облик некоторых ваших коллег?

Пример, конечно, неоднозначный. Да, вэто пост-тоталитарное время многие профессии пополнили группу риска. Но разве только адвокатов убивают? Нередко выясняется, что убитый был какраз решалой. Следователей разве неубивают? Убивают! Прокуроров ссудьями? Убивают! Причем часто понеизвестным нам причинам. Ничего немогу сказать предметно, я Акимцеву незнал, она была областным адвокатом. До меня лишь доходили сведения, что она была крепким профессионалом.

Видите ли, какая ситуация. Сейчас только вМоскве более 9 тысяч адвокатов. В областной коллегии еще 5 тысяч. Всего только встолице иее окрестностях, выходит, больше 14 тысяч адвокатов. Конечно, мы чисто физически неможем быть единым целым. Друг сдругом знакомы, влучшем случае, неболее сотни адвокатов.

А какже цеховая солидарность, ну, хотя бы внешне?

В адвокатуре, каки вовсякой профессии, есть разные группы, итут я свами отчасти согласен. Есть элита, есть звезды. Их очень мало, потому что восновном вы-то их изажигаете. Если адвокат складно говорит, фактурен, неудивительно, что СМИ его замечают. Обычно позерами называют адвокатов, которые складно ипламенно любят произносить речи впроцессе. Мол, их речи никакого отношения кпредмету неимеют, асами они красуются перед публикой. Но я бы ктаким ситуациям подходил крайне осторожно.

Почему?

Для кого адвокат произносит речь? По большей части, длясуда. Но дело делу рознь. Бывает так, что наскамье подсудимых подонок, поделу все доказано. Сидит взале суда убитая горем мать. И адвокат говорит нетолько суду, нои ей, чтобы она услышала хоть что-то хорошее освоем сыне.

Что согревает нашу профессию? Государство, эта махина, преследует человека мы его защищаем. И унас нет дисконта каку прокурора, который позакону должен отказаться отобвинения, если посчитает его всуде недоказанным. А когда судья сидит скакой-то презрительной миной, иливообще вокно смотрит?! Ты должен прекрасно понимать положение такого адвоката!

Ваши молодые коллеги, даже те, кому ближе к60-ти, реагируют нафамилию Резник спридыханием. Вас чуть ли необожествляют, называют мэтром сбольшой буквы, говорят, что вы чуть ли неединственный изныне живущих адвокатских риторов. Добрый ихороший культ Генри Резника. Слава некружит голову? Или это воздают заслуженное?

В 2002 годубыли выборы президента Московской адвокатской палаты. А избирает президента необщее собрание, асовет палаты. И вот первый совет Адвокатской палаты города Москвы голосовал так: 8 голосов замою кандидатуру, 7 против. Так что невсе меня любят, непреувеличивайте.

Но это было 12 лет назад.

Хотелось бы думать, что ко мне вадвокатуре относятся хорошо. Во-первых, я никогда никому непереходил дорогу. Откровенно говоря, никогда нис кем неконкурировал. Я веду побольшей части такую категорию дел, покоторой идут только ко мне. Второй момент: я все-таки много делаю дляукрепления престижа адвокатуры. И, наверное, те позиции, что отстаиваю, немогут неприветствоваться представителями адвокатуры. Есть, правда, один повод дляполемики сне менее достойными представителями нашего цеха, которые продвигают мысль онеобходимости коммерциализации сообщества. Еще момент: адвокаты видят, что я неиспользую кресло президента вличных целях. Всем известно, что досих пор, вмоем-то возрасте, я кормлюсь исключительно адвокатскими гонорарами. Если получаю гонорар, то он обычно высокий. И это позволяет выполнять правозащитный долг, когда я провожу дела бесплатно.

Ну акак же профессиональная илиэлементарная человеческая зависть?

А чему завидовать? Говорю же всвоей практике я сдругими адвокатами непересекаюсь. Недавно поздравлял с20-летием московский арбитражный суд. Был Антон Иванов, обуходе которого я просто-напросто горько сожалею. И, поздравляя, сказал им, что все это время выступаю бессменным любимцем всех арбитражных судей страны. Как мастер разговорного жанра потом сделал паузу. Судьи стали переглядываться.

Ответ же лежал наповерхности

Разумеется я непрактикую варбитражных судах. Дальше продолжил таким образом: поэтому все эти гигантские суммы, которые фигурируют варбитражных делах, проскакивают мимо меня. Ну ав финале вздохнул изакончил: Приходится довольствоваться гонорарами обездоленных олигархов, поуголовным делам.

Вы неединственный, кто совмещает корпоративную деятельность, адвокатскую практику инаучную работу.

Разве? Сейчас вадвокатуре другой такой фигуры, чтобы активничала повсем трем направлениям, невижу. Как ушибленный наукой человек я что-то там постоянно осмысливаю, что-то такое пишу. Я открыт, каждый адвокат, который хочет коммуникации сомной, знает, что препятствий дляэтого нет. Наконец, я возглавляю комиссию позащите профессиональных прав адвокатов. И всем известно, что я иду всуды ина следствие, ипо свободному соглашению ценой один рубль защищаю других адвокатов своим авторитетом илиотсутствием оного.

В таких ситуациях меня интересует нетолько этот конкретный адвокат. Я немогу допустить появление прецедента поосуждению честного профессионала. В конце концов, надеюсь, что люди это замечают. С другой стороны, вот видите уже пошла самореклама. Это плохо, ноэто вы меня вынудили!

Отчего вырастает негатив? От каких-то претензий. Самый страшный конфликт знаете какой?

Какой же?

Когда тебя просто нелюбят. Рационально предъявить претензии такому человеку нельзя, ив то же самое время нет никакой возможности выносить его рядом ссобой. Я просто надеюсь, что таких персонажей поотношению ко мне сегодня вадвокатуре несуществует.

Но, вспомните, счет-то 8-7.

Никогда обэтом незабываю. Все эти годы мне своей деятельностью приходилось завоевывать симпатии тех людей, которые изначально, приформировании адвокатской палаты, ко мне относились негативно. Конечно же, они заблуждались! Если бы уних была правдивая информация омоей светлой фигуре, я прошел бы срезультатом 15-0. Но прошел-то сразницей всего водин голос! Так что помню обэтом раскладе истараюсь блюсти себя.

Беседовал Владимир Новиков